LIBRARY.UA - цифровая библиотека Украины, репозиторий авторского наследия и архив

Зарегистрируйтесь и создавайте свою авторскую коллекцию статей, книг, авторских работ, биографий, фотодокументов, файлов. Это удобно и бесплатно. Нажмите сюда, чтобы зарегистрироваться в качестве автора. Делитесь с миром Вашими работами!

Libmonster ID: UA-10580
Автор(ы) публикации: К. Б. ВИНОГРАДОВ

поделитесь публикацией с друзьями и коллегами

Узкая извилистая дорога соединяла главный город Герцеговины Мостар с местечком Невесинье. 5 июля 1875 г. двигавшийся по ней турецкий караван был возле горы Бишины обстрелян небольшим повстанческим отрядом1 . Через четыре дня около Невесинье разгорелся первый бой между гайдуками и двумя турецкими батальонами. Вскоре вся Южная, а затем и Западная Герцеговина были охвачены пламенем восстания... В схватках с регулярными войсками перевес почти неизменно оказывался на стороне повстанцев. 28 июля в бою под Даброй они разбили и обратили в бегство крупный отряд султанской армии.

Специальные уполномоченные Порты, побывавшие в Невесинье и пробовавшие убедить "мятежников" сложить оружие, еще 16 июля сообщили о неудаче своих усилий. Только с помощью силы можно "покончить с этим делом", полагали они. Великий визирь Эссад полностью воспринял эту точку зрения2 . Турецкие власти первоначально пробовали приуменьшать масштабы "волнений" в Герцеговине; они уверяли дипломатов, что вот-вот "спокойствие" будет восстановлено3 . Восстание "старались изобразить весьма невинным недоразумением чисто местного характера", отмечал петербургский еженедельник, но оно "с каждым днем все разгорается и принимает серьезные размеры"4 . В августе "бунты" начались и в Боснии, 13 августа произошли стычки с турецкими полицейскими возле Приедора и Костайницы, через неделю почти вся Северная Босния взялась за оружие5 .

События в Герцеговине на первых порах не привлекли особого внимания европейской печати и дипломатии. Казалось бы, ничего нового тут не было - ив 60-е годы XIX в. жители этой окраины Османской империи не раз поднимались на борьбу. К тому же с конца 1874 г. вновь осложнились (и ранее напряженные) отношения между Турцией и Черногорией. Между этими государствами было немало пограничных споров. Столкновения в зоне Подгорицы "составляют как бы ежедневное существование населения", указывал поверенный в делах России в Турции А. И. Нелидов6 . На территорию последней из Герцеговины бежали многие преследуемые местными властями семьи. Может быть, возвращение части этих беженцев, состоявшееся после длительных переговоров в начале лета 1875 г., и послужило причиной "мятежа"? Пройдет две-три недели, и силы "порядка" восторжествуют?! "Общественное мнение в Европе так привыкло к народным восстаниям в Турции, что относится к ним почти безразлично, - отмечала "Неделя". - Где-то там, в каком-нибудь славянском или греческом захолустье, христиане взялись за ножи и пищали, перерезали сколько могли турок, потом сами понесли кровавую отместку, и снова все успокоилось". Просвещенная Европа, добавлял еженедельник, игнорирует трагедию на Балканах, где ежегодно истребляется "несколько тысяч людей, виновных только в том, что на своей земле хотели быть свободными"7 .

Высокомерно-невежественные оценки хода и возможных последствий освободительной борьбы, развертывавшейся в Юго-Восточной Европе, еще долго фигурировали в буржуазной прессе. Вместе с тем наиболее трезвые наблюдатели стали обра-


1 Все даты в тексте и сносках приводятся по новому стилю.

2 АВПР, ф. Канцелярия, д. 27, лл. 187, 199.

3 Та,м же, л. 246.

4 "Неделя:", 8.VIII.1875, стр. 975.

5 М. Ekmecic. Ustanak u Bosni 1875 - 1878. Sarajevo. I960, Gl. I-II.

6 АВПР, ф. Канцелярия, д. 27, л. 140.

7 "Неделя", 1.VIII. 1875, стр. 943 - 944.

стр. 127


щать внимание на подлинные причины "взрыва" в Герцеговине и Боснии и масштабы движения. В течение нескольких недель путешествовал по объятому восстанием вилайету молодой журналист, позднее знаменитый ученый А. Эванс. С глубокой симпатией относился он к закабаленному трудовому люду Боснии и Герцеговины. Именно невыносимый гнет помещиков, жестокий земельный голод, налоги и притеснения турецких властей вызвали массовое движение за изгнание поработителей, считал Эванс8 . Британский репортер из "The Times" У. Стиллмен также свидетельствовал, что "восстание вспыхнуло из-за того, что вся страна созрела для него"9 . Обобщая поступавшую информацию, русский консул в Дубровнике А. С. Ионин и русский посол в Австро-Венгрии Е. П. Новиков подчеркивали отличия данного восстания от предыдущих - оно прежде всего порождено исключительной глубиной внутренних противоречий. В Герцеговине "католики повсюду держатся сообща с православными", а во многих местностях к "инсургентам" присоединяются "мусульманские селяне"10 .

Размах восстания в Герцеговине и Боснии на самом деле объяснялся тем, что царивший здесь жесточайший национальный и социальный гнет породил могучий отпор широких масс обездоленного крестьянства и батраков. Действия центральной и местной турецкой администрации ускорили ход событий. Немалую роль сыграло постепенное закабаление самой Турции европейскими банками. Султанскому правительству приходилось дорого расплачиваться за 14 займов, полученных с 1854 г. в Париже и Лондоне. Большинство этих займов давалось под гарантию таможенных сборов и внутренних налогов. Таким образом, западные банки и владельцы облигаций оказывались все больше связанными с режимом эксплуатации и грабежа, царившим в Турции11 . Ни на какие сокращения налогов, в частности "десятины", власти не шли, даже несмотря на неурожай, постигший в 1874 г. Герцеговину и Боснию. Больше того, поборы с населения в этот период увеличиваются так же, как и произвол со стороны судебно-полицейских органов и откупщиков.

Восстание в Боснии, пишет югославский исследователь М. Екмечич, "началось как аграрная революция"12 . Сходным образом дело обстояло и в Герцеговине. Не случайно в требованиях повстанцев с самого начала преобладают пункты экономического характера13 . Не случайно крестьяне в отдельных местностях выдвигают лозунги раздела помещичьей земли. Разумеется, повстанцы с энтузиазмом стали отстаивать и требования самоуправления Боснии и Герцеговины, ликвидации всего ненавистного аппарата султанского управления.

Уже летом 1875 г. в Константинополь начали поступать сведения о брожении в Болгарии14 ; вновь поднимались на борьбу греки на Крите, поскольку данные им во время восстания 60-х годов XIX в. обещания не выполнялись. Неспокойно было и во многих других вилайетах европейской и азиатской частей обширной Османской империи. Турция стоит на краю бездны, признавался Эвансу боснийский губернатор Дервиш-паша15 . Было ясно, что кризисом, который переживала Турция, несомненно, воспользуются соседние страны - Сербия, Черногория, Румыния и Греция. Трезво мыслящие политики в Константинополе отдавали себе отчет в том, что ничего отрадного не сулит обветшалой империи и политика великих держав, включая и традиционную "покровительницу" султана - Великобританию.

60-е - 70-е годы XIX в. были периодом бурного капиталистического развития и "освоения" крупной европейской буржуазией ряда рынков сбыта и богатых сырьем территорий. В слаборазвитых странах Средиземноморья экономического преобладания


8 A. J. Evans. Through Bosnia and the Herzegovina on Foot during the Insurrection, August and September 1875. L. 1876.

9 D. Mackenzie. The Serbs and Russian Pan-Slavism 1875 - 1878. Ithaca. 1967, p. 30, N 1.

10 АВПР, ф. Канцелярия, д. 112, лл. 439, 449. Факты совместных выступлений бедняков разных верований против "феодальных землевладельцев" приводил и А. Эванс (см. "Отечественные записки", 1876, N 8, стр. 283).

11 B. H. Sumner. Russia and the Balkans 1870 - 1880. Oxford. 1937, pp. 100 - 101.

12 M. Ekmecic. Op. cit., str. 365.

13 См. В. Н. Кондратьева. Русские дипломатические документы об аграрных отношениях в Боснии и Герцеговине (60-е - 70-е годы XIX в.). М. 1971, стр. 142.

14 Об этом сообщал, например, подчиненный российскому послу чиновник из Рущука И. П. Крылов в августе 1875 г. (АВПР, ф. Политотдел, д. 2, лл. 113, 143).

15 "Отечественные записки". 1876. N 8, стр. 282.

стр. 128


добивается Англия. На нее приходилась почти половина товарооборота Турции. Британские изделия проникают и в зону нижнего Дуная. Но увеличивался и объем сухопутных перевозок; быстро сооружались железные дороги. Предстояла смычка европейских дорог с турецкими. И если австрийская буржуазия мало интересовалась "дикой", "бедной" Боснией (министр иностранных дел Габсбургской монархии граф Д. Андраши тоже считал Боснию и Герцеговину "бедными странами", которые в случае аннексии только "поглотят значительные ресурсы"16 ), то весьма активные фракции венских, а также германских финансистов, коммерсантов и промышленников надеялись вскоре совершить экономический рывок к Эгейскому морю и Босфору. Аристократы, монополизировавшие габсбургскую дипломатию, теперь были вынуждены считаться с М. Гиршем и ему подобными дельцами. В связи с этим Андраши весной 1875 г. говорил русскому послу: "Единственный интерес монархии состоит в открытии для ее коммерции выхода на Восток путем стыковки австрийских и турецких дорог". Чтобы обеспечить эту железнодорожную экспансию, посол в Константинополе Зичи тогда же добился специальной аудиенции у Абдул Азиса17 .

В экономическом соревновании с Западом на Ближнем Востоке царская Россия явно отставала. Из числа дипломатов на это постоянно указывал посол в Турции Н. П. Игнатьев. Ведь именно "экономическое влияние Англии", отмечал он, влечет за собой "и политическое, антирусское по своей направленности"18 . В феврале 1875 г. Игнатьев направил специальное письмо в "Общество для содействия русской промышленности и торговле", призывая развивать отношения с Турцией. Письмо побудило создать особую комиссию, доклад которой зачитывался в "Обществе" в июне 1875 года19 .

Капиталисты Европы вглядываются уже и в бескрайние просторы азиатских владений султана - разгоралась борьба из-за концессий на железные дороги в Малой Азии и Сирии. Летом 1875 г. Порта решила произвести изыскания трассы Измит-Ангора. В дипломатических донесениях замелькал и Багдад как конечный пункт будущей дороги. Один из английских вариантов намечал строительство пути от Александретты до Багдада. Но, как телеграфировал в Петербург Нелидов, вероятнее постройка линии Измит - Ангора - Багдад20 .

Таким образом, существенные отличия восточного вопроса 70-х годов по сравнению с 40 - 50-ми годами XIX в. были налицо. "Опека" западных держав над Турцией ускорила ее упадок. Не только проливы или европейские вилайеты, но и ряд территорий в Азии вплоть до Персидского залива становятся объектами внимания колонизаторов. Своего рода символом происшедших сдвигов стал Суэцкий канал, экономическая рентабельность и стратегическая значимость которого были уже бесспорны к 1875 году. Однако расширение сферы европейской экспансии не означало падения удельного веса Балкан или зоны проливов в мировой политике. В начале ближневосточного кризиса Б. Дизраэли купил акции Суэцкой компании, но он же сказал в 1876 г.: "Ключ к Индии - Константинополь, а не Египет и Суэцкий канал"21 .

Еще одним важным фактором, придавшим особую остроту назревшему кризису, являлись растущие противоречия между великими державами. Так, англо- русские конфликты, связанные с Ближним Востоком, усугублялись из-за экспансии, проводившейся как Великобританией, так и царской Россией в Центральной Азии. Государственные деятели обеих держав заявляли о своих намерениях урегулировать все споры. В мае 1875 г. за "доброе согласие" с Россией высказывались Дизраэли и Э. Дерби. И Александр II говорил о желании "культивировать отношения доверия" с Лондоном. Однако все это оставалось лишь высказываниями, тем более что, как доносил из Лондона П. Шувалов, британская дипломатия собиралась в своих интересах использовать разногласия между Петербургом, Берлином и Веной22 .


16 АВПР, ф. Канцелярия, д. 113,. л. 116.

17 Там же, д. 112, л. 279; ф. Главный Архив, V, А2 , д. 547, л. 15.

18 См. Н. С. Киняпина. Внешняя политика России второй половины XIX в. М. 1974, стр. 141.

19 "Неделя".. 22.VIII. 1875, стр. 1031 - 1033.

20 АВПР, ф. Политотдел, д. 2, л. 58; ф. Канцелярия, д. 27, л. 275.

21 G. Buckle. The Life of Benjamin Disraeli. Vol. VI. L. 1920, p. 34.

22 "Slavonic and East European Review". Vol. III. 1924, pp. 424 - 426, 431; АВПР ф. Канцелярия, д. 89, л. 292.

стр. 129


Глубокие разногласия существовали и в "союзе трех императоров". До лета 1875 г. довольно напряженными были австро-германские отношения. В дипломатических кругах не исключали возможности провокации и даже нападения Германии на дуалистическую монархию23 . Но Бисмарк предпочел пойти по пути обострения франко-германского кризиса. Однако в мае 1875 г. он потерпел серьезную неудачу в результате вмешательства России, подкрепленного в последний момент профранцузским заявлением Дерби. Пережитое "унижение" не давало покоя Бисмарку. В беседах с российским послом П. П. Убри он постоянно возвращался к этому, как он уверял, незаслуженному афронту. "Ведь никогда и не возникал вопрос о войне", - запальчиво восклицал канцлер и обвинял А. М. Горчакова в попытке "создать себе ореол" за счет Германии. "Будь я человеком злопамятным, - добавлял он, - я навеки запомнил бы тот день"24 . В мае 1876 г. Убри снова отмечал недовольство Бисмарка газетными статьями, напоминавшими о роли, сыгранной за год до того Россией25 . События показали, что Бисмарк и в самом деле не простил Горчакову его энергичной поддержки Франции.

Разумеется, причину ухудшения русско-германских отношений не следует искать в личных ссорах. Подлинные причины, как показал еще С. Д. Сказкин, заключались в ломке экономического механизма традиционной "дружбы" Гогенцоллернов и Романовых26 . Вместе с тем все большее значение приобретали военно-политические противоречия (включая и проблему гегемонии на Ближнем Востоке). Занявшись пересмотром зашедшего в тупик государственного курса, берлинские руководители внимательнее, чем прежде, приглядываются к тому, что происходит в Юго-Восточной Европе. Нельзя ли использовать накопившиеся здесь горючие материалы? Выстрелы в горах Герцеговины прогремели очень кстати для Бисмарка.

Вскоре после весенней "военной тревоги" Новиков писал из Вены: "Мы вступили в период спокойствия"27 . Государственные мужи потянулись на "воды" или в свои имения. Горчаков почти полгода провел в Вевэ (Швейцария), Бисмарк надолго уединился в Варцине (в Померании). Игнатьев, о "подстрекательской деятельности" которого немало фантазировала европейская пресса, в канун восстания в Герцеговине уехал лечиться в Германию.

Если официальная дипломатия долгое время закрывала глаза на кровавые события, разыгравшиеся в югославских горах, то общественные круги ряда стран откликнулись на призывы о помощи, с которыми стали обращаться повстанцы, теснимые превосходящими силами турок. "Добровольцы из Сербии, Болгарии, Черногории, так же как из России и славянских провинций Австрии поспешили им на помощь"28 , - пишет югославский историк М. Стоянович. Среди добровольцев "первого призыва" мы видим русских революционеров-эмигрантов М. П. Сажина и С. М. Степняка-Кравчинского, несколько бывших гарибальдийцев и других передовых людей. Движение солидарности с мятежными подданными султана выразилось также в сборе средств для них, поставке вооружения, снабжении продовольствием и медикаментами многочисленных беженцев, оказавшихся в исключительно тяжелых условиях в Далмации, Черногории и Хорватии.

После распространения восстания на Боснию политикам и дипломатам пришлось призадуматься. 22 августа 1875 г. А. Г. Жомини констатировал: "Итак, перед Европой внезапно возник восточный вопрос столь полно и определенно, как ни в какую другую эпоху"29 . Жомини отнюдь не принадлежал к числу провидцев. Ничтожный пустослов и заядлый реакционер, барон Жомини вошел в доверие к Горчакову и сделался ему необходимым при составлении разного рода циркуляров и заявлений. Собственного мнения он не имел и всегда плыл по течению. Жомини "прославился" умением "написать целые десятки более или менее блестящих по форме депеш. Но


23 АВПР, ф. Канцелярия, д. 112. лл. 300 - 303, 317.

24 Там же, д. 19, лл. 418 - 420.

25 "Russia and the Fast 1876 - 1880... as Seen through the Letters of A. G. Joumini to N. K. Giers". Ed. by Ch. and B. Jelavicb. Leiden. 1959, p. 8.

26 См. С. Д. Сказкин. Конец австро-русско-германского союза. М. 1928.

27 АВПР, ф. Канцелярия, д. 112, л. 338.

28 M. D. Stojanovic. The Great Powers and the Balkans 1875 - 1878. Cambridge. 1939, p. 15.

29 АВПР, ф. Канцелярия, д. 89, лл. 245, 246.

стр. 130


содержание их представлялось ему совершенно безразличным, - вспоминает Е. М. Феоктистов. - Не только не был он "русским" дипломатом, но я полагаю, что нельзя было нарочно приискать человека, менее пригодного вообще для дипломатии"30 . Именно Жомини оказался тогда на ключевом посту в Петербурге. Это было выгодно Андраши, пытавшемуся в первую очередь ограничить свободу маневра петербургского кабинета и совместно с ним помешать Сербии, Черногории, народам Юго-Восточной Европы выступить единым фронтом против Османской империи. Андраши, пишет английский историк Ф. Бридж, полагал, что восстание в Герцеговине и Боснии организовано "международными революционными комитетами"31 . С этим мнением вряд ли можно согласиться.

Но бесспорно, что в Вене опасались революционно-демократического прилива на Балканах. Так, в соседней Сербии под угрозой оказался режим князя Милана, заботившегося лишь о своих личных интересах (утверждение династии Обреновичей, выгодная женитьба и т. п.). Австро-венгерская дипломатия ловко использовала беспринципность сербского правителя, особенно после появления его "соперника" Петра Карагеоргиевича среди повстанцев Боснии32 . Но пока Милан ездил в Вену устраивать свои матримониальные дела, обстановка в Сербии осложнилась - можно было ожидать, что движение выйдет из-под контроля князя. После прихода к власти "правительства действия" новый министр иностранных дел (и давний недруг Милана) Й. Ристич в инструкции представителю Сербии в Вене подчеркнул, что сербское правительство не может остаться равнодушным к борьбе соплеменников в Боснии и Герцеговине33 . Многие журналисты считали бесспорным скорое вступление Сербии, а вероятно, и Черногории в войну34 . Цепляясь за власть, сам Милан сделал вид, что вполне разделяет настроения "своего народа", а иностранным державам дал понять, что в ином случае ему остается лишь отречение35 .

В этих условиях Андраши стал запугивать Жомини перспективами решительных сдвигов в пользу демократии в Сербии (либералов группировки Ристича он именовал "революционной партией") и других балканских странах36 . Посол в Вене Новиков, безликий консерватор, подпавший под влияние Андраши, подыгрывал министру. Хорошо знавший Новикова дипломат Ионин характеризовал его как "энергического человека", которому "все трын-трава"37 . Жупел "революционной урозы" возымел действие в Петербурге. Близкий к официальным кругам "Голос" опубликовал инспирированную заметку. Восстание в Герцеговине, говорилось в ней, превращается, "к несчастью, в революционное движение, отталкивающее христианские правительства... Появление на театре восстания гарибальдийцев, коммуналистов, социалистов и представителей всевозможных революционных фракций угрожает серьезной опасностью порядку и общественному спокойствию"38 .

Жомини не скупился на угрозы "революционно-социалистическому элементу" в Сербии., Известны и недоброжелательные высказывания Александра II по адресу сербских либералов39 . Одновременно реакционная печать ряда стран призывала воспрепятствовать установлению "народной державности" в Сербии. Российская дипломатия участвовала в нескольких демаршах в Белграде, осуществленных в сентябре- начале октября совместно с Австро- Венгрией, а затем и другими государствами. Поддержанный европейской реакцией, Милан разогнал "министерство действия" и заявил, что никакой войны не будет, поскольку державы против нее, да и страна не готова. После этого "переворота" отпал на время вопрос и о вступлении в войну Черногории.


30 Е. М. Феоктистов. За кулисами политики и литературы. Л. 1929, стр. 69.

31 F. Brindge. From Sadowa to Sarajevo. L. 1972, p. 73.

32 "Државни архив државног секретариата иностраних послова. Београд, 1875 г. VI. Ф-I, П/5-II; VII, Ф-I, П/5-II.

33 Там же, 1875 г., VI. Ф-I, П/5-II.

34 См. "Неделя", 11.IX.1875, стр. 1135 - 1136. Американский историк Д. Маккензи считает, что "кабинет действия" не намеревался тогда немедленно начинать войну (D. Mackenzie. Op. cit., p. 60).

35 АВПР, ф. Канцелярия, д. 12, л. 4.

36 D. Mackenzie. Op. rit., pp. 48 - 49.

37 АВПР, ф. Канцелярия, д. 4361/1, л 47. 35 "Голос", 24.IX.1875.

39 См. M. D. Stojanovic. Op. cit., p. 22; D. Harris. A Diplomatic History of the Balkan Crisis of 1875 - 1878. The First Year. Stanford. 1936, p. 116.

стр. 131


Даже боязливый Жомини не усмотрел революционной угрозы со стороны этого государства. К неудовольствию Вены, он предложил указать Турции на недопустимость концентрации войск на его границах. К концу октября стало очевидным, что власти Сербии и Черногории на ближайшее время официально сохранят нейтралитет. А правительства Румынии и Греции соблюдали, по выражению русского еженедельника, "лишь холодность и осторожную воздержанность"40 .

Таким образом, тактика Андраши в этих вопросах привела к известному успеху. Но он сознавал, что одним лишь нажимом и одергиваниями не удастся обеспечить влияние Австро-Венгрии на Балканах, "сохранить симпатии христиан,.. сделать для них очевидным, что окончательного решения своей судьбы они могут ждать только от нас"41 . С его точки зрения, не годились и прямолинейные рецепты милитаристов, давно уже нацелившихся на скорейшую аннексию Боснии и Герцеговины. На коронном совете в Вене 29 января 1875 г. за аннексию высказалось большинство ответственных деятелей; тогда с оговорками эти замыслы поддержал и Андраши42 . После начала восстания наместник Далмации генерал Г. Родич в особом меморандуме предложил форсировать подготовку к вторжению43 . Франц-Иосиф сочувствовал таким планам. ("Нельзя допустить, чтобы эти провинции попали кому-нибудь другому, кроме нас"44 , - пояснял он.) Перед Андраши возникли сложные проблемы, связанные и с обострившейся борьбой за власть.

В свое время Бисмарк называл Андраши "кавалером" и "лентяем". Пожалуй, слишком суровая характеристика. Летом и осенью 1875 г. руководитель внешней политики Австро-Венгрии развернул кипучую деятельность. На заседаниях объединенного Совета министров он входил в детали многих вопросов, уделяя особое внимание ассигнованиям на вооруженные силы45 , настойчиво добивался укрепления своих позиций и пытался оттеснить претендовавших на первые роли генералов. Родичу предписывается строже соблюдать "нейтралитет", интернировать переходящих границу повстанцев. Правительство, подчеркивал Андраши, не считает, что в настоящее время крах турецкого управления в Герцеговине является желательным. Пока турки остаются здесь хозяевами положения, оно не имеет намерения оккупировать турецкий вилайет46 .

Андраши опирался на националистические круги в Австрии и Венгрии, обеспокоенные движением общеславянской солидарности. В августе 1875 г. берлинская "National-Zeitung", суммируя сведения о настроениях этих кругов, отмечала их враждебность "славянскому национальному элементу", а также то, что венская пресса "проповедует дикую ненависть к христианским народам Турции" и поддерживает их угнетателей47 . Уже летом было покончено с широкой поддержкой повстанцев из Далмации и Хорватии, а славянские части габсбургской армии удалены от границы. Австро-Венгрия разрешила даже транзит турецких войск и оружия через порт Клек на далматинском побережье48 . Этот путь морем оказался серьезным подспорьем для турецких военных властей. Игнатьев полагал, что столь важная уступка Андраши связана и с экономическими притязаниями Вены, ее попытками "использовать осложнения, чтобы получить от Турции практические выгоды - железную дорогу, расчистку Железных Ворот и т. п.".

Родич не оставлял своих усилий поколебать позиции Андраши и снова призвал оккупировать Боснию и Герцеговину, нейтрализовав Черногорию и Сербию с помощью территориальных подачек49 . 27 августа в послании императору министр обращал внимание на близорукость генерала. Черногория "за наш собственный счет" превратится в "Пьемонт", "союз трех императоров" будет подорван, "общественное мнение Европы" восстановлено против Австро- Венгрии. В лучшем случае, предрекал Андраши,


40 "Неделя", 10.X.1875, стр. 1263.

41 M. Ekmecic. Op. cit., str. 124.

42 M. D. Stojanovic. Op. cit., pp. 30 - 34.

43 E. Wertheimer. Graf Julius Andrassy. Bd. II. Stuttgart. 1913, S. 266 - 267.

44 D. Mackenzie. Op. cit., p. 39.

45 Magyar Orszagos Leveltar. Budapest, Filmtar, 1024.

46 D. Harris. Op. cit., p. 71.

47 АВПР, ф. Канцелярия, д. 19, л. 101.

48 Там же, д. 27, лл. 368, 369.

49 F. Bridge. Op. cit., Documents, Doc. N 5, pp. 393 - 394.

стр. 132


мы добьемся дорогостоящей оккупации, а потом нам придется "убраться под давлением Европы". Родич явно заблуждается - препятствие к захвату Боснии он видит в Сербии и Черногории, тогда как оно заключено "в России и остальной Европе"50 . Несмотря на содействие петербургского кабинета в "сдерживании" Сербии и Черногории, Андраши нервничал, не без основания ожидая, что Россия рано или поздно выдвинет такие предложения по восточному вопросу, какие пойдут вразрез с его замыслами.

Первым симптомом этого явились некоторые шаги русской дипломатии, связанные с так называемой миссией консулов в Герцеговине. Официальной целью миссии было уточнение обстановки и эвентуальное воздействие на "инсургентов" и Порту в целях прекращения кровопролития. Переговоры Вены с Петербургом по этому вопросу начались еще в конце июля - начале августа. В одном из самых приторных посланий Жомини, направленных Новикову, выражалось мнение, что наиболее подходящим центром дипломатической активности могла бы стать Вена. В частности потому, что таким образом царь хотел бы доказать свое доверие графу Андраши51 . Однако как раз Александр II в данном случае не посчитался с ясно выраженным желанием Андраши, собиравшегося ограничиться определенными шагами трех держав (включая Германию). После личного вмешательства царя к участию в намеченных мерах привлекли Францию, Италию и Англию. А ведь возрожденный "европейский концерт" мог подорвать притязания Австро- Венгрии на "особую роль" в решении судеб Юго-Восточной Европы?! На Балканах необходимо "утвердить наше влияние как великой державы и как наиболее заинтересованного во всех отношениях соседа"52 , - писал Андраши.

Франция и Италия немедленно согласились участвовать во всех действиях других держав на Ближнем Востоке. Но серьезного значения занятая ими позиция не имела. Руководящие деятели Франции и России сходились на том, что "Восток является особенно подходящей почвой" для укрепления дружественных отношений двух держав53 . Однако заинтересованность французских финансистов в "стабильности" Турции создавала предпосылки для блокирования с Англией. Итальянская дипломатия постаралась включиться в дело так называемого урегулирования, считая это полезным для утверждения "великодержавия" страны. Немало ответственных персон в Риме было удовлетворено тем, что Италию "приглашают возвысить свой голос", сообщал русский поверенный в делах54 .

Однако гораздо важнее могло стать сотрудничество Великобритании. В начале ближневосточного кризиса некоторые наблюдатели отмечали известные перемены в английских общественных и политических кругах по сравнению с периодом Крымской войны. Количество "туркофилов" изрядно поубавилось55 . Влиятельная "The Times" 23 августа 1875 г. высказалась даже за скорейшее предоставление самоуправления Боснии и Герцеговине. "Вот речи, которые едва ли когда-либо срывались с уст лондонского сити"56 , - комментировала одна из берлинских газет. События показали, что эти новые тенденции не получили должного распространения. Британская дипломатия продолжала руководствоваться традиционными мотивами: на Ближнем Востоке нельзя позволять России усилить свои позиции (в донесениях посла в Турции Г. Эллиота его коллега Игнатьев фигурировал в роли некоего вице-султана); необходимо воспрепятствовать образованию жизнеспособных славянских государств - они неизбежно будут тяготеть к России; обстановку следует использовать для расшатывания "союза трех императоров".

Дизраэли с пренебрежением и враждебностью относился к освободительной борьбе южных славян. Он возражал против самоуправления Боснии ("автономия Ирландии была бы менее абсурдной"57 ); Дерби подчеркнул, что выступает за статус-кво


50 Ibid.

51 D. Harris. Op. cit., p. 74.

52 Ibid., p. 71.

53 АВПР, ф. Канцелярия, д. 88, л. 179; д. 89, л. 13.

54 Там же, д. 92, л. 254.

55 См. W. G. Wirthwein. Britain and the Balkan Crisis 1875 - 1878. N. Y. 1935, Chap. I.

56 АВПР, ф. Канцелярия, д. 19, л. 103.

57 R. W. Seton-Watson. Disraeli, Gladstone and the Eastern Question. L. 1935, p. 22.

стр. 133


в Османской империи и "поможет" туркам. Получив соответствующие инструкции, Эллиот добился аудиенции у султана и рекомендовал энергичное подавление восстания58 . Посол переправлял в Лондон донесения консула в Сараеве У. Холмса, утверждавшего, что "так называемую инсуррекцию в Боснии правильнее было бы определить как вторжение банд, открыто сформированных в Австрии, Хорватии и Сербии", и что "бунт был несомненно организован сербскими агитаторами"59 . Холмс 15 лет пробыл в Боснии; ранее он доносил, что здесь царит режим "коррупции, фанатизма" и явной дискриминации по отношению к христианам. Теперь же, с учетом вероятного опубликования своих депеш, он сочинял совсем иные версии: о "равноправии" христиан и мусульман перед законом, о торжествующей здесь справедливости60 . Позднее при встрече с Игнатьевым Холмс не скрыл, что в своих реляциях 1875 г. он не всегда верно отражал истинное положение дел61 . Нелепые утверждения Холмса и Эллиота перекочевали в официальные заявления представителей британского кабинета, оказали воздействие на общественность.

К миссии консулов Дерби отнесся весьма скептически, но его заместитель лорд Тентерден в меморандуме от 21 августа советовал "присоединиться к проекту консульского посредничества", ибо, как он писал, в противном случае "державы обойдутся без нас"62 . В конце концов Англия действительно "примкнула", обесценив, однако, этот шаг следующей оговоркой: принятое решение, последовавшее по просьбе самой Порты, вовсе не означает изменения курса лондонского кабинета63 . Даже инициаторы посылки консулов, вырабатывавшие для них "идентичные инструкции", пессимистически оценивали шансы на успех миссии. "Самая слабая часть нашей деятельности - отсутствие всякой гарантии ее успеха"64 , - уныло признавал Новиков. Особая позиция, которую продолжала занимать Британия, подчеркивала показной характер всего "посредничества". Эллиот инструктировал Холмса, чтобы тот избегал даже "видимости единых действий" с другими консулами, а "инсургентам" внушал "безнадежность" сопротивления законным властям65 .

В сентябре консулы шести держав прибыли в Мостар одновременно с турецким чрезвычайным комиссаром Сервер-пашой. Последний занялся "умиротворением" на свой лад, сочетая в прокламациях угрозы с обещаниями. Разделившись на две группы, консулы отправились в горы, где встретились с вождями повстанцев. Герцеговинские патриоты отказались обсуждать предложение о сдаче, их лидеры вручили свои требования и выразили готовность вести переговоры с Сервером лишь в присутствии самих консулов66 . Представители держав смогли лично убедиться в жестокостях, чинимых турецкими карателями. Любопытен инцидент, разыгравшийся 19 - 20 сентября вблизи Невесинье: турецкий командующий внезапно атаковал отряд повстанцев, в зоне расположения которого как раз происходили переговоры с консулами67 .

К концу сентября стало очевидным, что миссия консулов, хотя и не была еще формально аннулирована, потерпела фиаско. Андраши отнесся к этому равнодушно - его волновали иные заботы и дела. Если решение Александра II восстановить "европейский концерт" было первым неприятным симптомом перехода России к самостоя-


58 "Parliamentary Papers, 1876", Turkey N 2, Doc. 13; АВПР, ф. Канцелярия, д. 27, лл. 295 - 299; д. 20, л. 258.

59 R. W. Seton-Watson. Op. cit., p. 29.

60 "Parliamentary Papers, 1877", Turkey N 16, Doc. NN 20, 21; R. W. Seton- Watson. Op. cit., p. 29.

61 АВПР, ф. Главный архив, V, A2 . д. 549, лл. 180, 181.

62 D. Harris. Op. cit., p. 88, n. 121.

63 "Parliamentary Papers, 1876", Turkey N 2, Doc. N 16.

64 АВПР, ф. Канцелярия, д. 112, л. 500.

65 "Parliamentary Papers, 1876", Turkey N 2, Doc. N 20.

66 В частности, повстанцы требовали создания международной комиссии для определения необходимых реформ (см. В. Н. Кондратьева. Указ. соч., стр. 149- 151).

67 АВПР, ф. Политотдел, д. 2, л. 261; "Неделя", 31.X.1875. Этот эпизод подробно проанализирован Д. Гаррисом, который отмечает не только нелояльность военных властей Турции, но не исключает и возможности сговора с ними британского консула. На основе архивных изысканий он установил, что при публикации донесений Холмса в 1876 г. были опущены наиболее колоритные подробности (D. Harris. Op. cit., p. 93, п. 124).

стр. 134


тельному курсу, то как раскат грома прозвучало для него выдвинутое в конце августа предложение Горчакова. Русский канцлер, встретившись в Швейцарии с одним из австрийских дипломатов, порекомендовал добиваться для Боснии и Герцеговины самоуправления в духе той фактической независимости, которую уже завоевали Румыния и Сербия68 . Разумный план Горчакова поверг Андраши в смятение. "Явный нонсенс" - так характеризовал он его в письме Францу-Иосифу от 30 августа. Министр видел главную опасность в том, что самостоятельность Боснии воспламенит другие народы Балканского полуострова. "Все, что должно удерживать в стабильном состоянии, придет тогда в движение"69 . Позднее в беседе с Новиковым Андраши говорил: за Боснией последует Болгария, да и вообще "пример такого успеха подействовал бы как стимул по всему Востоку". Было бы "до основания поколеблено все, что предлагают консолидировать"70 .

Итак, государственная мудрость габсбургского министра имела сугубо консервативный характер; весь процесс распада Турецкой империи шел именно тем путем, против которого он ополчался. Тем не менее недальновидный Новиков также выступил против идеи автономии. Правда, на первое место он выдвигал аргументы иного порядка: руководящие круги Австро-Венгрии "против таких славянских нагромождений, которые, образовавшись на ее флангах, осуществляли бы притягивающее и разлагающее действие на однородные провинции Транслейтании". Посол посоветовал предложение об автономии преподнести австрийцам попозже, "под давлением событий". Пусть это будет "абсолютная необходимость", а не "академическая дискуссия"71 .

Жомини, вяло защищавшего проект автономии, такой подход вполне устроил. Горчаков же этот план не оставил. Но осенью 1875 г. канцлер, как видно, не торопился, ограничившись (к радости Андраши) предварительным зондажем. В эти месяцы в русских верхах (как и в общественных кругах) царил разнобой. Александр II пребывал в Ливадии, куда прямо к нему направляли пространные послания Игнатьев и Новиков. Из Петербурга Жомини посылал велеречивые доклады царю и инструкции дипломатам на местах, но пасовал перед трудностями. Некоторые срочные дела он откладывал, ожидая пометок из Крыма. Барон оглядывался и на цесаревича, заигрывавшего со славянофилами. Из числа видных российских дипломатов только честолюбивый и решительный Игнатьев проявлял неуемную активность. Будучи много лет на посту в Константинополе, он содействовал укреплению российского влияния в Турции (в ущерб британскому), а на Балканах препятствовал маневрам австро- венгерской дипломатии.

Восстание в Герцеговине плохо увязывалось с замыслами Игнатьева, полагавшего, "что еще не настало время освобождения христиан, а настоящее движение... не заключало в себе задатков успеха"72 . Для России еще рано иметь дело со всем восточным вопросом, пояснял посол73 . Тем не менее, быстро сориентировавшись в обстановке, он решил действовать. Может быть, настал его "звездный час"?

Начавшийся на Балканах кризис обнажил все застарелые язвы Османской империи. Разнообразные оппозиционные течения - сторонники реформ на европейский манер, фанатики-мусульмане, добивавшиеся "религиозного возрождения" и уничтожения "гяуров", милитаристская клика - расшатывали устои существовавшего порядка, создавали угрозу самодержавию и безопасности султана. Обострилось также соперничество в правящих кругах. После нескольких перетасовок великим визирем стал Махмуд Недим, но положение его было весьма непрочным. Махмуд, который и раньше был известен как сторонник "прорусской" ориентации, теперь видит в поддержке России чуть ли не единственный шанс закрепиться у власти. Абдул Азис тоже склоняется к тому, чтобы опереться на помощь Игнатьева.

68 D. Harris. Op. rit., p. 144; С. А. Никитин. Очерки по истории южных славян и русско-балканских связей в 50-е - 70-е годы XIX в. М. 1970, стр. 174.

69 F. Bridge. Op. cit., p. 74.

70 АВПР, ф. Канцелярия, д. 113, лл. 38, 39.

71 Там же, д. 112, лл. 558 - 562. Транслейтания - венгерская часть Австро-Венгрии.

72 Там же, д. 27, л. 381.

73 Там же, ф. Главный архив, V, А2 , д. 547, л. 82.

стр. 135


Всеми этими особенностями ситуации намеревался воспользоваться русский посол, который сразу же по возвращении из отпуска в Константинополь выступил в роли доброжелательного советника, а по мнению Эллиота, даже "главного, если не единственного, протектора империи"74 . Игнатьев одержал несколько эффектных побед75 . Ему удалось ослабить влияние экстремистов, помышлявших о нападении на Сербию и Черногорию. На сербских границах турки сконцентрировали сильную группировку войск. Не раз они совершали налеты в пределы соседнего княжества. Эллиот одобрял эти провокации, а в беседе с сербским поверенным К. Магазиновичем даже угрожал бросить 150 тыс. турок на Белград. Игнатьев добился заверений визиря о частичном отводе войск от границы76 . Русский посол стремился вырвать инициативу из рук Андраши, к планам которого он относился с крайней подозрительностью. Он доказывал, что гораздо целесообразнее вести переговоры не в Вене, а в Константинополе. Послы Австро-Венгрии и Германии стали тогда часто собираться у Игнатьева для обсуждения назревших вопросов и определения рекомендаций. Александр II, а вслед за ним Жомини одобрили эту "идею конференции в Константинополе"77 .

С ведома Игнатьева было подготовлено и 2 октября опубликовано султанское ираде, обещавшее реформы по всей Османской империи. Игнатьев расценивал это как свою личную победу - ему удалось похитить ветер из парусов корабля Андраши! Русский дипломат, полагает Г. Хюниген, хотел дать Порте время "для беспрепятственной выработки и осуществления ее программы реформ"78 . Но, конечно, Игнатьев понимал, что без "подталкивания" турецкие власти как обычно начнут саботировать собственные обещания (ираде 1875 г. воспроизводило ряд пунктов хатт-и-хумаюна 1856 г., так и оставшегося на бумаге). Чтобы уже в ближайшее время удовлетворить хотя бы частично пожелания южных славян, а также русских славянофилов, он стал настойчиво ратовать за передачу Черногории - может быть, при посредничестве царя - нескольких южных округов Герцеговины.

В эти дни Абдул Азис и Махмуд в беседах с русским послом и драгоманом посольства М. Ону предлагают возродить "старые добрые времена" договора в Ункиар-Искелесси, по которому султану предоставлялись гарантии от его врагов, а России - определенные привилегии в Турции79 . Установление "особых отношений" между двумя державами отвечало замыслам Игнатьева. Придавая первостепенное значение непосредственному влиянию на царя, 19 октября он отбыл в Ливадию. Но опоздал.

Еще в сентябре, осознав, откуда ему грозят наибольшие неприятности, Андраши предпринял экстренные контрмеры. В Петербург посыпались настоятельные просьбы сохранить Вену в качестве "эффективного центра общего согласия"80 . Именно в австрийской столице рождаются конструктивные планы, призванные обеспечить мир, ублаготворить "райю", доказать взаимовыгодность альянса Габсбургов и Романовых. В срочном порядке помощники министра изготовили проекты реформ, которые державы могли бы порекомендовать Турции. (Это была довольно скромная программа административных и социальных преобразований в Боснии и Герцеговине81 .) Вооруженный ими, Андраши посетил посольство России, долго беседовал с Новиковым, убедив его немедленно обратиться к царю82 .


74 D. Harris. Op. cit., p. 132, п. 3.

75 В монографии об Игнатьеве (G. Hunigen. Nicolaj Pavlovic Ignat'ev und die russische Balkanpolitik 1875 - 1878. Gottingen. 1968). Г. Хюниген, справедливо отметая шаблонные характеристики этого дипломата, несколько переоценивает его дальновидность и изобретательность. Нельзя забывать, что Игнатьев тщетно пробовал "регулировать" освободительное движение народов Османской империи.

76 АВПР, ф. Канцелярия, д. 27, лл. 420, 421, 459 - 461; ф.' Политотдел, д 2 лл. 278 - 280, 388.

77 Там же, ф. Канцелярия, д. 89, л. 268.

78 G. Hunigen. Op. cit., S. 45.

79 "Записки графа Н. П. Игнатьева". "Исторический вестник", 1914, февраль, стр. 454 - 456.

80 АВПР, ф. Канцелярия, д. 89, лл. 290, 295.

81 Там же, д. 113, лл. 43 - 52.

82 13 октября Новиков составил несколько посланий на имя Александра II и немедленно отправил их в Крым с советникам посольства С. С. Татищевым (там же, лл. 2 - 30, 57 - 63).

стр. 136


Как царедворец Новиков оказался на высоте. Он превосходно учел нерешительность и сентиментальность Александра II, а главное - его желание сохранить общий фронт трех монархий. Посол ссылался на Франца-Иосифа (а не на Андраши) как на инициатора своей апелляции в Ливадию. Он вовсе не расхваливал план Андраши, но уверял, что тот преисполнен самых благих намерений. Пожалуй, Андраши даже следует за русской дипломатией - сам бы он "предпочел не вмешиваться" в Константинополе. Все же в случае отклонения его проекта Австро-Венгрия одна может "поднять голос", и "симпатии населения Востока могут перейти на ее сторону". В заключение Новиков подчеркнул: надо поддерживать согласие трех держав. Пометка царя предопределяла его последующие решения: "Это я рассматриваю как наиболее важное"83 .

Приехав в Ливадию, Игнатьев тщетно убеждал царя принять идею сговора с султаном. Не помогло и прошение об отставке, которое было отклонено. По возвращении в Константинополь Игнатьев имел аудиенцию у султана, вновь искавшего поддержку у царизма. Посол еще раз обратился в Петербург с предложением пойти навстречу Турции, но в ответ получил указание избегать "изолированных действий". Это был "ушат холодной воды", вспоминал Игнатьев, но я "продолжал разоблачать двуличие австро-венгерской политики"84 . В заочном поединке с Андраши послу удалось лишь уговорить Александра II отложить принятие австрийских предложений. После громоздкой переписки между Ливадией и Петербургом Жомини 31 октября отправил ответ в Вену и собственные проекты "идентичной депеши" трех держав Турции и "доверительных инструкций" послам на Босфоре85 . Жомини воспроизвел игнатьевскую критику плана Австро-Венгрии - "диспропорция между желаемой целью и средствами ее достижения". Но здесь же мы находим типичные для него образцы уклончивости и изобретения очередных компромиссов. Например, Жомини пишет о желательности "сплавить идеи Андраши со способом, подсказанным Игнатьевым"86 .

Конец сентября и октябрь были, вероятно, периодом наибольшей дисгармонии в российском руководстве. Горчаков, например, в начале октября полагал полезным сосредоточить переговоры в Константинополе, а Жомини уже капитулировал: пусть "Вена остается центром согласия кабинетов"87 . Несколько раз менял барон позицию в связи с высказанным цесаревичем недовольством "пассивностью" правительства и сходной критикой славянофилов и либералов. Так, в середине октября он рекомендовал сохранять хладнокровие, а через "Journal de St. Petersbourg" выступил против "энергического заступничества" за славян. 24 октября Жомини считает нужным срочно "исправить дело", направляя царю два проекта статьи для "Правительственного вестника", в которых давалась совсем иная трактовка событий88 . В одобренном Александром II варианте говорилось, что турецкие подданные вправе сомневаться в султанском ираде. Их доверие "поколеблено до того, что Порте трудно будет восстановить его вдруг, без дружественного содействия европейских кабинетов". Турецким властям рекомендовалось дать "осязательные доказательства твердой и неуклонной решимости своей выполнить точно нынешние торжественные обязательства"89 .

Колебания в Петербурге не укрылись от внимания Андраши. В министерство иностранных дел Австро-Венгрии в связи с этим поступала весьма значительная информация. На учет брались неосторожные замечания или чересчур откровенная болтовня некоторых царских дипломатов и чиновников, включая Жомини и Новикова (последний нередко руководствовался личной неприязнью к Игнатьеву90 ). В ноябре, убедившись в том, что руководство России не пойдет на разрыв отношений с Веной, Андраши возобновил свои предложения выдвинуть проект реформ91 . Он добился поддержки германский дипломатии. Так, уже в октябре в Берлине высказались про-


83 Там же, л. 61.

84 Там же, д. 89, л. 326; "Исторический вестник", 1914, февраль, стр. 460.

85 АВПР, ф. Канцелярия, д. 89, лл. 303 - 311, 312 - 316, 317 - 321.

86 Там же, лл. 307, 308.

87 Там же, л. 295; G. Hunigen. Op. cit., s. 61.

88 АВПР, ф. Канцелярия, д. 37, лл. 238, 260.

89 "Правительственный вестник", 29.Х.1875.

90 G. Hunigen. Op. cit., S. 49, 52.

91 "Освобождение Болгарии от турецкого ига". Т. I. М. 1961, N 66.

стр. 137


тив демаршей в Константинополе, предложенных Игнатьевым. В декабре германская пресса сообщала, что Бисмарк энергично поддержал перед Горчаковым "реформаторские" планы Андраши92 . Теперь габсбургский политик мог уже спокойнее относиться к тому, что он именовал "интригами Игнатьева". 12 декабря 1875 г. в Константинополе был опубликован фирман, с помощью которого Порта пыталась лишить Австро-Венгрию легальных оснований для вмешательства. В фирмане некоторые ранее данные султаном обещания конкретизировались. Было, например, заявлено о гарантии религиозной свободы (на чем собирался настаивать и Андраши). Но Андраши твердо намерен был довести дело до конца...

Не следует полагать, что "урегулирование" восточного кризиса превратилось тогда в монополию австрийской и русской дипломатии. По-прежнему активен был на Босфоре Эллиот. Он способствовал консолидации сил противников Махмуда и надеялся в ближайшем будущем взять реванш за неудачи, какие постигли его в ходе дуэли с Игнатьевым. С конца ноября внимание деловых и общественных кругов Лондона переключилось на новый объект. Покупка солидного пакета акций компании Суэцкого канала, совершенная Дизраэли без санкции парламента и доброй половины членов кабинета, вызвала взрыв энтузиазма британской буржуазной печати. Стало очевидным, что Англия сделала серьезную заявку на соучастие в дележе турецкого наследия. Запоздалые попытки Франции восстановить свои позиции в Египте успеха не имели. В начале 1876 г. Игнатьев приходит к выводу, что "Англия взяла на себя роль арбитра в вопросе о Суэцком канале". Он указывал также на быстрое финансовое закабаление Египта Британией93 .

Официальные круги Германии неуклонно отмечали, что "на Востоке" у Германии нет каких-либо собственных притязаний. На Ближнем Востоке, говорил замещавший Бисмарка Б. Э. Бюлов, "мы не имеем прямых интересов", близкая к правительству "Die Post" поясняла: "Сейчас Германия не может непосредственно там ничего выиграть"94 . Еще до наступления кризиса эта незаинтересованность была, однако, довольно относительной. Укрепившиеся германо-турецкие экономические связи оказывают растущее воздействие и в сфере политики; возникают первые военно-политические контакты Берлина с Константинополем. За их развитием с беспокойством наблюдал Игнатьев. Он указывал на поставки крупповских орудий в Турцию, появление прусских инструкторов, прогерманскую ориентацию военного министра Хуссейна Авни. По сведениям русского посла, Хуссейн в особом меморандуме утверждал, что "берлинский кабинет заинтересован в наличии сильной турецкой армии, способной... отвлечь на себя значительные силы австрийских или русских войск". Игнатьев предостерегал: "Если теория Хуссейна окрепнет, могут возникнуть весьма серьезные осложнения"95 .

С июля 1875 г. германская печать усиленно подчеркивала значение дружественных отношений с Петербургом; Бюлов напоминал соответствующее изречение Бисмарка: "Интересы Германии и России параллельны"96 . Однако при выработке конкретных мер, связанных с событиями на Балканах, германская дипломатия, как уже указывалось, все чаще поддерживала Андраши. В сентябре британский дипломат 0. Рассел сказал русскому послу: "Секретные замыслы (Германии на Востоке. - К. В.) зреют в одиночестве Варцина", о них не осведомлен даже Бюлов97 . (Бисмарк жил в это время в своем поместье Варцин.) В конце ноября 1875 г. канцлер вернулся в Берлин. Он, по-видимому, уже пришел к заключению, что с помощью осложнений на Ближнем Востоке можно будет столкнуть Россию с Англией, а также использовать ее противоречия с Австро-Венгрией к выгоде для Германии. "Не пора ли моему превосходному другу Горчакову покончить с остатками договора 1856 г.?" - говорил Бисмарк Убри 4 января 1876 года. Он набросал примерный план раздела ряда терри-


92 АВПР, ф. Канцелярия, д. 19, лл. 192, 193, 209; "National-Zeituhg", 2, 7.XII. 1875.

93 АВПР, ф. Канцелярия, д. 88, лл. 320, 323, 335; ф. Главный архив, V, А2 , д. 549, лл. 140, 192.

94 Там же, ф. Канцелярия, д. 19, л. 58; д. 20, л. 271.

95 Там же, ф. Политотдел, д. 2. л. 253.

96 Там же, ф. Канцелярия, д. 19, лл. 96 - 103.

97 Там же, лл. 168, 169.

стр. 138


торий Османской империи, соглашался уговорить Англию примкнуть к сделке и даже поддержать Россию против Англии98 .

Еще осенью 1875 г. в дипломатических кругах обратили внимание на симптомы англо-германского сближения. Зимой Бисмарк уже недвусмысленно предложил координировать курсы двух стран. Дизраэли, поддержанный королевой Викторией, высказался за "соглашение" с Германией. В феврале соответствующая инструкция была отправлена Расселу99 .

Почти одновременно с Бисмарком на арену активной политической жизни вернулся Горчаков. В Петербурге, куда он прибыл в начале декабря 1875 г., дела были запущены, помощники давали взаимоисключающие прогнозы развития событий. Ближневосточные осложнения нарушали душевное равновесие и привычный ритм жизни Горчакова, дерзкие рецепты Игнатьева не внушали доверия. Интуитивно канцлер чувствовал, что политические горизонты становятся для России все более мрачными. Подобно военному министру Д. А. Милютину и министру финансов Рейтерну, он прежде всего старался избежать любых осложнений, из-за которых могла бы возникнуть война100 . Рассмотрев упомянутые обещания и намеки Бисмарка, Горчаков сразу разобрался в их тайном смысле. Нет! Правительство России не даст себя завлечь планами завоевания Константинополя и Босфора, отвечал он в Берлин101 .

Горчаков склонялся к максимально осторожному курсу на Балканах и сохранению контактов с Веной, к тому, что он называл "браком по расчету". Он утвердился в этом мнении, познакомившись с попытками Бисмарка возбудить у русской дипломатии неуверенность в истинных намерениях Андраши. "Уверены ли вы в Андраши? Нет ли у него задних мыслей?" - вопрошал Бисмарк Убри. Даже проявленная Андраши активность представлялась ему подозрительной. Впрочем, германского канцлера действительно все еще пугал призрак сколачивания некоей австро-русско-французской коалиции102 . У Горчакова тоже не было особых иллюзий относительно перспектив сотрудничества с Австро-Венгрией. Но он считал необходимым сохранять видимость дружбы с ней, тем более в условиях, когда в Берлине стали так трогательно заботиться об интересах России.

Согласившись на "план Андраши", российская дипломатия время от времени подчеркивала необходимость договориться о мерах, какие следует наметить на случай его провала. Горчаков рекомендовал последовательнее добиваться реальных, а не эфемерных уступок от Турции. Мемуаристы и историки немало написали о тщеславии, барстве, отсутствии созидательных идей у престарелого русского канцлера. Ему и в самом деле не хватало в 1875 г. былой энергии и проницательности. Жомики, А. Ф. Гамбургер и другие лица из его окружения, а подчас и иностранные дипломаты пользовались слабостями канцлера. Так, австрийский посол А. Лангенау небезуспешно внушал ему, что очередной проект демарша Андраши воплощает предложенные Петербургом поправки. По мере чтения документа Горчаков удовлетворенно восклицал: "Это моя идея!.. Это идет от меня!" и т. д.103 . И все лее при решении кардинальных вопросов Горчаков нередко обнаруживал способность подняться над мелочными и даже престижными соображениями. Если Андраши, упрямо доказывая выгоды "своего" плана, добивался громкого личного успеха, нужного ему для того, чтобы одолеть соперников внутри страны, то Горчаков подчеркивал иное - важна не форма уступок со стороны Турции, важно, чтобы они были осуществлены! Андраши недоумевал: не понимаю причин, позволяющих России предоставлять Порте (а не трем державам!) заслугу уступок христианам?!104 .

К неудовольствию Андраши Горчаков сумел несколько преобразовать его программу. По мнению русского канцлера, демарш в Константинополе следовало пред-


98 Там же, лл. 537, 540 - 543; S. Goriainow. La question d'Orient a la veille du traite de Berlin (1870 - 1876). P. 1948, p. 66.

99 K. Bourne. The Foreign Policy of Victorian England. Oxford. 1970, Pt II Selected Documents, NN 98, 99.

100 См. С. Д. Сказкин. Дипломатия А. М. Горчакова в последние годы его канцлерства. "Избранные труды по истории". М. 1973.

101 С. Горяинов. Босфор и Дарданеллы. СПБ. 1907, стр 288

102 АВПР, ф. Канцелярия, д. 19, лл. 536, 537; D. Harris. Op cit., pp 172 - 173

103 G. Hunigen. Op. cit., S. 285.

104 D. Harris. Op. cit., p. 163, n. 92; G. Hunigen. Op. cit., S. 284.

стр. 139


принять всем великим державам. 30 декабря соответствующие предложения были направлены в Париж, Лондон и Рим. Перипетии дальнейших переговоров не представляют особого интереса. Снова пришлось убеждать британских руководителей, хотя, как признал Дерби, предполагаемая "нота Андраши" достаточно безобидна105 . В конце концов, несмотря на протесты Эллиота, английский кабинет с оговорками присоединился к остальным державам. Много времени заняло обсуждение процедуры предстоящего демарша. Нашли компромиссное решение, заранее ослаблявшее реальный эффект ноты. Добившись, чтобы главной персоной во время намеченной церемонии стал австрийский посол Зичи, Андраши одновременно санкционировал различные увертки, оберегавшие "достоинство султана" от унижений.

31 января 1876 г. Зичи явился к турецкому министру иностранных дел Рашиду и зачитал ему текст ноты своего правительства; последний, как и было условлено, попросил его оставить экземпляр документа. Затем "по очереди" у Рашида побывали послы других держав, посоветовав Порте принять австрийский план106 . 13 февраля последовало официальное согласие султана на четыре из пяти пунктов ноты Андраши. В ноте выдвигались следующие требования (для Герцеговины и Боснии): 1) свобода вероисповедания, 2) ликвидация системы откупа налогов, 3) использование доходов от налогов на нужды Боснии и Герцеговины, 4) организация контрольной комиссии для наблюдения за выполнением реформ, 5) улучшение положения сельского населения. Турция отказалась безоговорочно принять третий пункт.

Итак, как будто был восстановлен "концерт европейских держав", единодушно выступавший за улучшение участи христианских подданных Турции и добившийся от нее соответствующих заверений. Но сами лидеры европейской дипломатии не верили в успех. Стоят ли обещанные Турцией реформы той бумаги, на которой они пишутся? - вопрошал Бисмарк. Напоминая о французской поговорке ("Меняется женщина часто. Дурак лишь ей верит... Напрасно!"), канцлер говорил: "А вот Турция никогда не меняется, но верить ей все равно нельзя"107 . Уже после произведенного демарша Зичи констатировал явную слабость всего плана, ибо гарантии его выполнимости "могут быть лишь моральными"108 . Скептически (и в сходных выражениях!) оценивали перспективы "умиротворения" Александр II, Горчаков, Новиков, итальянский министр иностранных дел Висконти Веноста и даже сам Андраши.

Европейская дипломатия пробовала "решать" восточный вопрос по старинке, не замечая (или стараясь не замечать), что на Балканах и за их пределами созрели такие силы, которые уже нельзя было сдержать прежними средствами. Пока скрипели перья венских бюрократов, составлявших план "улучшенного статус- кво", патриоты Герцеговины и Боснии продолжали героическую борьбу. Зимой отмечалось не так уж много крупных столкновений, но в тех стычках, какие происходили, туркам не удавалось использовать имевшийся перевес в вооружении и людях. Несмотря на усиливавшиеся репрессии карателей против женщин, стариков и детей, повстанцы намеревались добиться намеченных целей. В марте 1876 г. генерал Родич, уполномоченный вести переговоры о прекращении военных операций, "в интимном разговоре сознался, что не верит в возможность замирения, что с одной нотой графа Андраши ничего не сделаешь", Да, "положение, бесспорно, осложняется"109 , - признал и автор ноты.

Сторонники сохранения старых порядков все еще делали вид, что обреченное на слом здание Османской империи можно реставрировать с помощью легкого косметического ремонта. "Путь замазывания зияющих трещин" - вот вариант, который, по словам Горчакова, избрали державы. 1876 год показал его полную непригодность.


105 ЦГАОР СССР, ф. 678, д. 513, лл. 1, 2, 8 - 11.

106 АВПР, ф. Главный архив, V, А2 , Д. 549, лл. 93 - 95, 103, 104.

107 Там же, ф. Канцелярия, д. 19, лл. 426, 427, 452.

108 Там же, ф. Главный архив, V, А2 , д. 549, л. 106.

109 Там же, ф. Канцелярия, д. 4363/1. л. 41; д. 4363/2, л. 5.

Orphus

© library.ua

Постоянный адрес данной публикации:

http://library.ua/m/articles/view/ЕВРОПЕЙСКАЯ-ДИПЛОМАТИЯ-В-НАЧАЛЕ-ВОСТОЧНОГО-КРИЗИСА-70-х-ГОДОВ-XIX-ВЕКА

Похожие публикации: LRussia LWorld Y G


Публикатор:

David LitmanКонтакты и другие материалы (статьи, фото, файлы и пр.)

Официальная страница автора на Либмонстре: http://library.ua/Litman

Искать материалы публикатора в системах: Либмонстр (весь мир)GoogleYandex

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

К. Б. ВИНОГРАДОВ, ЕВРОПЕЙСКАЯ ДИПЛОМАТИЯ В НАЧАЛЕ ВОСТОЧНОГО КРИЗИСА 70-х ГОДОВ XIX ВЕКА // Киев: Библиотека Украины (LIBRARY.UA). Дата обновления: 20.08.2017. URL: http://library.ua/m/articles/view/ЕВРОПЕЙСКАЯ-ДИПЛОМАТИЯ-В-НАЧАЛЕ-ВОСТОЧНОГО-КРИЗИСА-70-х-ГОДОВ-XIX-ВЕКА (дата обращения: 20.11.2017).

Автор(ы) публикации - К. Б. ВИНОГРАДОВ:

К. Б. ВИНОГРАДОВ → другие работы, поиск: Либмонстр - РоссияЛибмонстр - мирGoogleYandex

Комментарии:



Рецензии авторов-профессионалов
Сортировка: 
Показывать по: 
 
  • Комментариев пока нет
Свежие статьиLIVE
Публикатор
David Litman
Харьков, Украина
248 просмотров рейтинг
20.08.2017 (92 дней(я) назад)
0 подписчиков
Рейтинг
0 голос(а,ов)

Ключевые слова
Похожие статьи
Отрицательный результат, т. е. несовпадение теоретических и экспериментальных данных возникло вследствие того, что распространение лучей исследовалось на основе классических законов движения материальных тел.
Каталог: Физика 
13 дней(я) назад · от джан солонар
НАЗАД В АЗАРТНОЕ ПРОШЛОЕ?
Каталог: Право 
14 дней(я) назад · от Україна Онлайн
В статье показано, что вакуумная среда состоит из реликтовых частиц, создающих реликтовый фон, обнаруженный исследователями [1]. Причем, это излучение, представляющее электромагнитные волны, фотоны, можно рассматривать как волны возмущения вакуумной среды. Поэтому, если фотон является волной возмущения вакуумной среды то, очевидно, эта среда должна состоять из микроэлементарных частичек фононов, гравитонов, которые и составляют эту волну. При движении элементарных частиц фононы захватываются им
Каталог: Физика 
15 дней(я) назад · от джан солонар
Изобретателю века - "Золотую Фортуну"
Каталог: Разное 
24 дней(я) назад · от Україна Онлайн
Зримый мир, очей наших Вселенная, Пращурам был колесом на Оси, была коей Луна им. Наука дней новых не ведает этого: мир ей — без центра и края дыра, чей исток, Большой Взрыв, грянув в прошлом, НЕ СУЩ АКТУАЛЬНО, СЕЙ МИГ, — и с тем МИР ЕСТЬ РЕКА БЕЗ ИСТОКА. Поход «Аполлона-12» к Луне забил кол в эту глупость, губящую нас.
Каталог: Философия 
25 дней(я) назад · от Олег Ермаков
В качестве источников электрической энергии постоянного тока в энергоустановках могут применяться обычные коллекторные генераторы постоянного тока, генераторы переменного тока с выпрямительными устройствами, а также униполярные генераторы (УГ). Использование сверхпроводящих обмоток позволит увеличить плотность электрической энергии в данных машинах и снизить их удельный вес, что связано с ростом магнитного потока в рабочем объеме и уменьшением тепловых потерь. По сравнению с другими типами электрических машин униполярные генераторы обладают рядом преимуществ. Простота конструкции, большая перегрузочная способность, высокий КПД, отсутствие пульсаций в кривой тока и напряжения, возможность непосредственного подсоединения к турбине ЭУ и т.д. As electric energy of direct-current sources in энергоустановках the ordinary collector generators of direct-current, alternators, can be used with rectifying installations, and also homopolar generators(УГ). The use of сверхпроводящих обмоток will allow to increase the closeness of electric energy in these machines and bring down their specific gravity, that it is related to the height of magnetic stream in the swept volume and reduction of thermal losses.
Каталог: Энергетика 
25 дней(я) назад · от джан солонар
Производители шуб сегодня могут предложить женщинам огромный выбор изделий из разного по своим качествам и стоимости меха, от очень доступного кроличьего до очень дорогого соболиного.
Каталог: Лайфстайл 
26 дней(я) назад · от Україна Онлайн
В статье показано, что электромагнитный эфир Максвелла представляет субстанцию, состоящую из микроэлементарных частичек, реликтов и фононов. При движении в ней элементарных частиц возникают волны возмущения эфирной среды, фотоны, при помощи которых осуществляется взаимодей ствие между частицами. Причем, необходимо отметить, что электромагнитные возмущения (сигналы), т.е. фотоны, не поглощаются другими частицами, а возникает взаимодействие между фотонами, что является причиной изменения скорости движения этих частиц.
Каталог: Физика 
29 дней(я) назад · от джан солонар
Поскольку фононовая среда в космическом пространстве не однородна то следова тельно, Постоянные Больцмана и Планка не являются постоянными величинами, а зависят от свойств фононной среды и имеют различные значения в разных зонах космического пространства..
Каталог: Физика 
29 дней(я) назад · от джан солонар
Поскольку атмосферы планет определяются величинами «постоянных» Больцмана и Планка то все физические процессы , происходящие на этих планетах или вблизи них должны протекать при разных значениях этих физических коэффициентов но, очевидно, по одним и тем же физическим законам
Каталог: Физика 
29 дней(я) назад · от джан солонар

ЕВРОПЕЙСКАЯ ДИПЛОМАТИЯ В НАЧАЛЕ ВОСТОЧНОГО КРИЗИСА 70-х ГОДОВ XIX ВЕКА
 

Форум техподдержки · Главред
Следите за новинками:

О проекте · Новости · Отзывы · Контакты · Реклама · Помочь Либмонстру

Украинская цифровая библиотека ® Все права защищены.
2014-2017, LIBRARY.UA - составная часть международной библиотечной сети Либмонстр (открыть карту)


LIBMONSTER - INTERNATIONAL LIBRARY NETWORK